«Мы здесь в гостях, веди себя прилично»

15:53, 27 декабря 2019

Отец мечтал видеть ее студенткой технического
вуза. А она настояла на своем и стала известным скульптором, заслуженным художником
России. Ее творчество хорошо знакомо нижегородцам. Татьяна Георгиевна Холуёва —
автор памятника святому Георгию Победоносцу в кремле, Пушкину у оперного театра,
конструктору Ростиславу Алексееву, множества мемориальных досок и других работ,
украшающих Нижегородчину.

В
школу
— через КПП

— Мамочка! Не качай меня, я и так усну, — маленькая
девочка устала от тряски. Которая длится день и ночь, день и ночь… Она закрыла глаза.
И поплыли, уводя в сон, знакомые картинки: маленькие домики, узкие улочки старинного
города, в палисадниках — цветущий жасмин… Потом газета. На фотографии сбитый самолет.
Голоса взрослых: «Гад, захватчик…» Девочка засыпает. Платформу, на которой стоит
их «полуторка», качает, качает, качает…

Военный завод эвакуировали из Торжка в Казань.
Танечка ехала с папой и мамой (бабушку и дедушку взять не разрешили). Папа — инженер-конструктор,
мама — химик. А Таня всего лишь маленький ребенок. Ей пять лет.

Состав бомбили. Это так страшно, когда за тобой
летит фашистский самолет! Низко-низко, над самыми головами, платформы же были открытые.
Те, что в конце состава, немцы уничтожили, а Танина «полуторка» стояла в середине.
Выжили, прибыли в Казань. Здесь, за колючей проволокой, которой был огорожен секретный
завод, она пережила войну.

— Мы, дети, жили в «интернате» — приспособленном
помещении на территории завода, — вспоминает Татьяна Георгиевна. — Родителей почти
не видели. Это счастье было, когда кто-то скажет: «Смотри, вон твоя мама пошла».
Нельзя было подбежать, обнять, поцеловать. Все было строго, и мы тоже понимали,
что надо мобилизоваться. Это был инстинкт самосохранения. Голод, холод, больные,
вшивые… Но если бы мы тогда еще и сникли, упали духом, просто бы не выжили. Помню,
летом поехали на дачу, и мы увидели зеленую траву. С какой жадностью стали ее есть!
На коленочки даже вставали, как козлики. В школу пошла в Казани. До сих пор 1 сентября
иногда слезу пускаю: деточки нарядные, с бантиками. А мы… Нас же раньше за колючую
проволоку не выпускали, а тут город… «Вы уже не дети, вы школьники. Родители работают
на Победу, и вы должны это делать. Ваша работа — хорошо учиться, — так нам сказали.
— Вот школа, вот КПП». Учиться ходили по счету: сколько вышло, столько и должно
войти.

Военная тема не раз проявится в ее творчестве.
Много лет спустя повзрослевшая Таня сделает памятник, который установят на могиле
Тани Савичевой в Шатках, и там же мемориал, посвященный детям войны, она станет
автором мемориалов солдатам Великой Оте­чественной в Выксе, памятников им в селах
и поселках Нижегородской области.

Гармония
пространства

Послевоенный Торжок. Девочка-подросток идет
в школу. Она еще не знает, что красивый дом, где она на уроках изучает математику
и  литературу, а на переменках бегает по коридорам,
принадлежал когда-то Александру Николаевичу Оленину, президенту Петербургской академии
художеств. Сюда, в Торжок, семья приезжала на лето, здесь бывал Пушкин.

В Торжке многое связано с именем великого поэта.
Первый Танин изокружок был в клубе имени Парижской Коммуны, где до революции находилась
гостиница Пожарского, и Александр Сергеевич здесь останавливался. Детям показывали
его комнату, из ее окна в XIX веке можно было увидеть вывеску: «Портновских и булочных
дел мастер Евгений Онегин».

— Мой дедушка похоронен рядом с Николаем Евгеньевичем
Онегиным. Это сын того Онегина, которого, видимо, Пушкин подглядел, — улыбается
Татьяна Георгиевна.

После седьмого класса она хотела уехать в Москву,
в художественное училище. Но отец девочки-отличницы ей этого не позволил. Он мечтал,
чтобы дочь пошла в радиолокацию, которая тогда-только начинала развиваться. Татьяна
покорилась, но скатилась чуть ли не до двоек. Еле убедили взяться за ум. Зато в
выборе профессии больше не препятствовали. Поступила она в Ленинградское высшее
художественно-промышленное училище имени В. И. Мухиной — Штиглиц, так его называли
на дореволюционый манер, по фамилии основателя — барона Штиглица (сейчас, кстати,
оно зовется Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академией
имени А. Л. Штиглица).

Татьяна училась на факультете монументальной
скульптуры. Студентов сюда набирали мало. В Ленинграде на курсе их училось всего
пять, когда потом Татьяна перевелась в Москву, оказалась на таком же курсе шестой.
Оте­чественная школа пластики тогда была сильнейшей в мире, поэтому и педагоги были
замечательные.

— Нас учили работать с полной отдачей. Только
отлично, до тех пор пока можешь, — говорит Татьяна Георгиевна. — И мне хотелось
быть именно скульптором. Памятники, работа с улицей, с пространством, создание некой
его гармонии — меня это интересовало больше, чем живопись, например.

Еще студенткой она вышла замуж. Их было четверо,
братьев Холуёвых. Они тоже учились в Ленинграде в Репинской академии. Три живописца
и архитектор. Последний и стал супругом Татьяны. За ним по окончании учебы она отправилась
в Горький.

Егорий
Храбрый

В закрытом городе монументальное искусство было
востребовано меньше, чем, допустим, в Москве. Татьяна Георгиевна в основном работала
на выставки. Когда же Горький открыли, она стала участвовать практически во всех
конкурсах, проводимых среди скульпторов. В результате город украсило множество ее
работ. Одна из них — памятник Георгию Победоносцу в Нижегородском кремле.

Официальное его название — памятник защитникам
Отечества. Удивительно, но Татьяна Георгиевна не ставила целью сделать памятник
конкретно святому великомученику Георгию. Она, человек, у которого много лет Бог
был «в душе», искала образ русского воина, защитника России и выбрала именно христианский
сюжет — Георгий Победоносец, чудо о змие.

— В нереальные сроки мы с сыном Александром
сделали, — рассказывает мастер. — В октябре был объявлен конкурс, а через шесть
месяцев уже открыли монумент. Работали по 17 часов в сутки. Такие испытания были,
Господи! С маленькой модели, с конкурсной делали. Обычно после эскиза идет рабочая
модель, которую увеличивают в размерах. У нас не было ни ее, ни времени, надо было
делать сразу начисто. Как сложно и физически, и эмоционально!.. Это только Божия
помощь, ангел-хранитель. Я, помню, ездила тогда в Дивеево, просила. И мы вовремя
закончили скульптуру — символ Победы — Георгия, в народе его называют Егорий Храбрый.

Ответ
держать самой

Торжок — старинный город, больше тысячи лет.
Татьяну с детства почему-то тянуло рисовать его храмы. Это красота. Это история.
Но это было и еще что-то, о чем Таня тогда никому не рассказывала.

— Когда спрашивают, была ли я верующей в советское
время, отвечаю, что у меня не было безверия, — рассказывает Татьяна Георгиевна.
— Бабушка и дедушка, с которыми мы жили после эвакуации, верили очень глубоко. И
у меня не стоял вопрос о вере — так должно быть, и все. Родители в храм не ходили.
Но и они верили в Бога, хотя внутренний свой настрой не выставляли на обозрение.

В доме всегда были иконы, горела лампадка. Пасха,
Троица, другие праздники отмечались, но и это не афишировалось. Бабушка Марья Гавриловна
потихоньку водила внучку к храм. Причем шла на хитрость: «Танечка, я старая, мне
трудно, проводи меня». Шли не по улице, а задами, прячась от комсомольцев. Службы
девочка сразу полюбила. Вначале за эстетику. Так красиво поют. Особенно когда Троица:
зелень, красота, цветы и трава на полу.

А однажды, когда дети бегали по чердакам в поисках
разных тайн, наша героиня подобрала маленькую иконку Николая Чудотворца. Бронзовая,
затертая… Она вспомнила слова бабушки: «Николай Угодник — скорый помощник. Молись
ему, когда трудно будет». С тех пор она и молилась. И сегодня этот образок хранится
в доме.

— Бабушка говорила много полезного, — вспоминает
повзрослевшая Таня. — Вот например: «Господь дает испытание и смот­рит, как ты его
пройдешь. Если достойно, идешь дальше. Если нет, Он тебе добавит. Как в школе остаться
на второй год. А когда предстанешь за то, что натворила, ответ будешь держать сама.
Как бы мы с дедушкой, папа с мамой тебя ни любили, мы тебя не защитим. Отвечать
будешь ты». Это у меня очень четко отложилось. И еще одно я приняла от бабушки.
Помню, похороны. Музыка, оркестр (так в советское время было принято). Бабушка перекрестится:
«Ну, домой понесли». — «Бабушка, как? Куда домой?» — «Танечка, милая, запомни на
всю жизнь: здесь мы в гостях. А в гостях, девочка, надо вести себя прилично». Вот
я всю жизнь и  стараюсь.

Текст:
Надежда Муравьева
Фото: Александр Чурбанов

При
цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.