Недавно услышала, как богослов и писатель протоиерей Павел Великанов, рассуждая о духовной жизни, сравнивал ее с восхождением в гору. Я слушала отца Павла и вспоминала себя почти 20 лет назад на Кавказе, у подножия самой высокой горы Европы — Эльбруса. Тогда наша экспедиция отправилась покорять эту двуглавую заснеженную вершину, расположенную в самом сердце Кавказских гор. Покорять — это громко сказано. Из 12 человек на штурм вершины Эльбруса шли лишь четверо самых подготовленных и отчаянных. Я в их число не входила.
«Эльбрус огромный, величавый…»
Поначалу мы проходили акклиматизацию и навестили соседку Эльбруса — гору Терскол. Долгий подъем к вершине был подобен медленному разворачиванию свитка: пред нами открывалась величественная панорама Главного Кавказского хребта. С высоты Терскола, где воздух звенит как хрусталь, мы впервые увидели лик Эльбруса во всей его грозной красе. Через несколько дней четверка смелых ушла в холодную мглу, в неизвестность. Мы проводили их до станции «Мир», что на высоте 3500 метров, и по канатной дороге вернулись в наш уютный лагерь.
Больше суток мы напряженно ждали, переживали, прогуливались и любовались суровой, почти нереальной красотой гор. У Эльбруса две вершины: Восточная (5621 м) и Западная (5642 м), которые круглый год покрыты вечными снегами. Из-за этой снеговой шапки Эльбрус еще называют седым. Мы сделали потрясающие фотографии — потом они украсили четыре номера газеты с моим репортажем. Были впечатления, была красота, была даже некая сопричастность к великому. Не было одного — восхождения.
Наши товарищи шли, рискуя жизнью, и дошли в итоге лишь до высоты 5100 метров — погода не позволила дальше. Я оказалась не готовой к восхождению. Не почувствовала ломящей тело усталости, не боролась со страхом, не испытывала того трепетного, выстраданного восторга, который приходит на подступах к вершине.
И только недавно возникла у меня эта ассоциация: так и в вере. Кто-то ведь действительно совершает настоящее духовное восхождение, а кто-то просто любуется красотой храмов и монастырей, совершает паломнические поездки ради впечатлений и хороших фотографий, носит крестик как стильный аксессуар, платочек — как элемент гардероба. Внешний антураж есть, а глубины, встречи с Богом — нет. Вот и отец Павел Великанов нашел сходство между альпинистом и православным христианином: одни штурмуют высоты, ради чего, собственно, они и приехали к подножию гор, другие остаются в альпинистском лагере. Нет риска, нет предельного напряжения сил, нет движения вперед и вверх. По его мнению, это так называемое «православие-лайт».
Риск и напряжение
Вы спросите: какой же в православии риск? И правомерно ли вообще сравнивать спасительную религию с весьма сомнительной страстью к покорению вершин, где тщеславие и одержимость альпинистов часто заставляют их платить за свой риск слишком высокую цену? При всем понимании разницы, однако, сравнение напрашивается само собой. С ветхозаветных времен богоизбранный народ видел в горах прообраз высоты духа, место встречи с Богом, что запечатлено и в прекрасных псаломских строках: «Гора Божия, гора тучная гора усыренная, гора тучная. Вскую непщуете горы усыренныя? гора, юже благоволи Бог жити в ней» (Пс 67:16), «Возведох очи мои в горы, отнюдуже приидет помощь моя. Помощь моя от Господа, сотворшаго небо и землю» (Пс 120:1).
Насчет риска. Разве не рискует купец из евангельской притчи, который узнал, что на некоем поле зарыто сокровище, и покупает это поле, продав для этого все, что имеет? Разве не призывает Господь отвергнуть себя и взять крест свой и следовать за Ним? Отвергнуть себя — шутка сказать — это значит все, что составляет содержание твоей привычной жизни, закрыв глаза, отодвинуть и шагнуть за Христом в Божественную неизвестность. Вот что такое духовный альпинизм.
В «православии-лайт» риска нет. Здесь комфортно. Бог превращается в удобный инструмент для решения проблем: «заказал» молебен о здравии — и будь добр, исполни. «Заказал» панихиду — и моя обязанность перед усопшим выполнена. Дальше церковной лавки ходить не обязательно.
Альпинист выкладывается на сто процентов. Его мышцы горят, воля напряжена до предела. Христианская жизнь тоже труд. Это «тесные врата», о которых говорил Христос. По словам протоиерея Павла Великанова, «святые до конца своих дней заставляли себя молиться». Это не значит, что у них не было благодати. Это значит, что они постоянно, ежедневно, ежеминутно совершали усилие, «двигали» себя к Богу. Потому и подвижники.
В «православии-лайт» подвига нет. Здесь царит теплохладность. Мотор духовной жизни потушен. Человек просто плывет по течению, под горочку, уверенный, что он «движется», хотя на самом деле им движут лишь инерция и сила тяжести греха.
Люблю бывать в Главном храме Вооруженных сил в подмосковной Кубинке. Однажды именно в этом величественном соборе Святейший Патриарх Кирилл произнес удивительные слова, которые мне запомнились: «Подвиг — это движение вперед и вверх. Вверх — туда, где Бог, где абсолютные ценности, где идеалы.
А вперед, по горизонтали — туда, где решаются человеческие задачи, требующие от вступившего на этот путь подлинного самоотвержения».
Как не остаться в лагере альпинистов?
Мое незавершенное восхождение на Эльбрус стало для меня поучительным и незабываемым уроком. Горы были, а восхождения не было. Так и вера может присутствовать повсюду вокруг: в книгах, в статьях, в традициях, в красивых обрядах, — но не стать внутренним восхождением на голгофу, ведущим к Воскресению.
Часто ловлю себя на мысли: а не превращаю ли я свою веру в тот самый уютный альпинистский лагерь? Не заменяю ли живую, трепетную встречу с Богом красивым и безопасным ритуалом? И тогда я спрашиваю себя:
- Для меня паломничество — это тур выходного дня, с набором святынь и фотографий для соцсетей, или труд души, жаждущей встречи с Богом?
- Молитва для меня — это заговор, чтобы «все было хорошо», или искренний, пусть и трудный, разговор с любящим Отцом?
- Я ищу в вере утешения и комфорта или преображения души?
Но как избежать состояния удобной, комфортной веры? Что предпринять, чтобы жить подлинной духовной жизнью и узнать Христа лично?
1. Чтение Евангелия. Будем читать его не как книгу, а как письмо, лично нам адресованное. Будем искать в Священном Писании не общие идеи, а конкретный призыв к нам лично.
2. Общение с «горящими» людьми. Давайте искать тех, чья вера жива и горяча, неважно, священники это или миряне. Их огонь может зажечь и вас.
3. Чтение житий святых. Жития — это не сказки, а отчеты о реальной духовной борьбе. Они показывают, на что способен человек, в котором загорелся мотор веры. Изучайте жития святых, напитывайтесь их мудростью и духовной силой. Особенно интересны жития новомучеников Русской Церкви — их опыт сохранения веры в тех или иных ситуациях.
4. Молитва. Начнем с малого. Выделим 15–20 минут утром и вечером, отложим телефон, встанем перед иконами и попробуем просто поговорить с Богом. Своими словами. О том, что тревожит, о чем болит душа, за что благодарны. Пусть это будет не монолог, а диалог. Молчание после молитвы — это часть диалога.
5. Деятельность. Хорошо сосредоточиться на одном конкретном деле. Не пытайтесь сразу стать святым! Выберите одну конкретную область для работы. Одновременно можно ограничить свое пребывание в соцсетях. Найти одного конкретного человека, которому можно реально помочь (деньгами, временем, вниманием).
6. Исповедь. Вместо заученного списка грехов найдем один самый главный, самый постыдный, и раскаемся именно в нем.
7. Настрой. Примем борьбу как норму. Духовная жизнь — это не прогулка под горку, а восхождение в гору. Если вам легко и комфортно в вере, вы, скорее всего, катитесь вниз. Чувство борьбы, падений и восстаний — признак того, что мотор веры работает. Не бойтесь трудностей, уныния и искушений. Они — тренажеры для нашей воли.
Господь сказал: «Иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф 11:30). Это не про «лайт». Это про удивительный парадокс: когда ты берешь на себя тяжелый крест самоотвержения, он оборачивается невероятной легкостью и радостью. Радостью от того, что ты преодолеваешь «тесноту» врат, ведущих в Царство.
Соль земли
«Православие-лайт» — соблазн подменить узкий путь в Царствие Божие широкой дорогой, ведущей в пропасть. Сойти с широкой дороги можно, если помнить, что христиане — это соль земли. Мы знаем, что соль защищает продукты от гниения. Вот и христиане личным примером, жизнью по Евангелию, делом и словом сохраняют мир от духовного разложения.
Каждый день мы делаем осознанный и свободный выбор. Решаем для себя: «я верю в Бога», или я буду с Богом, доверяю Ему, следую за Ним, даже когда это трудно и требует усилий. Только тогда инерция сменится движением, а теплохладность — огнем, который согреет душу и осветит путь к настоящей жизни во Христе.
Когда вера в Бога становится облегченной и комфортной, она теряет свою «соленость» — способность исцелять и сохранять мир от растления. Как же нам, современным христианам, не поддаться соблазну глянцевой «лайт-версии»? Как быть солью, а не красивой упаковкой? Как совершать последовательное духовное восхождение и научиться верить, молиться, любить? Ответы на эти вопросы дает Святая Церковь, образ которой и запечатлен в псаломских упоминаниях о горах.
Vade mecum («Следуй за мной»)
Восхождение к Небу имеет смысл, когда основано на вере в Бога. Когда Церковь — это не традиция, а Тело Христово. Каждому из нас полезно увидеть живой опыт подлинной церковной жизни. Но где этот опыт обрести и увидеть настоящее православие? Вот советы из личного опыта.
Когда будете в Троице-Сергиевой лавре, обязательно посетите Покровский академический храм. Придите туда в те минуты, когда идет богослужение, и послушайте, как поют семинаристы. Это настоящее торжество русской веры. Если вам посчастливится побывать в лавре в середине недели, то каждую среду по окончании вечернего богослужения преподаватели и студенты возносят Покровительнице храма благодарственное и хвалебное пение — акафист Покрову Пресвятой Богородицы. Он исполняется нараспев тремя большими студенческими хорами, которые попеременно пропевают стихи песнопения. Невероятно красивое, виртуозное и мощное пение! Академический хор словно уподобляется ангельскому воинству. Когда паломники после этой службы выходят из храма, то, как послы князя Владимира, «не знают, где они были, на небе или на земле».
Великорецкий крестный ход. Три слова, вызывающие трепет. Это одно из чудес русской земли. Нет, я пока не встала в ряды великорецких богомольцев, но все еще впереди.
А вот моя хорошая знакомая, уже немолодая и хрупкая Валентина Николаевна каждый год ездит в Киров, чтобы стать частичкой этого молитвенного шествия. Она считает его ярким и счастливым событием в своей жизни. Из Великорецкого крестного хода, где за пять дней пути нужно пройти 150 километров, Валентина приезжает обновленным человеком. Там трудно, очень трудно, там каждый шаг дается как чудо. Но именно в крестном ходе наша паломница заряжается энергией и силой, общается с близкими по духу людьми. Великорецкий крестный ход в какой-то мере можно сравнить с альпинизмом, даром что движение по горизонтали, а не вертикали.
Текст: Марина Бригатова