Есть профессии, где мастерство передается не через учебники, а через традиции семьи: через разговоры за кухонным столом, через усталые, но спокойные глаза тех, кто знает цену жизни. В такой семье медицина не карьера, а образ жизни, и граница между работой и долгом стирается еще в детстве. Разговор с онкологом-гинекологом НИИ клинической онкологии Нижегородского областного онкодиспансера, лауреатом премии «Серафимовский врач» Святославом Зиновьевым — о науке, вере и любви к ближнему.
— Святослав Владимирович, про врачей говорят, что они первые после Бога. Правильно я понимаю, что у вас не было выбора, кем стать, так как в вашей семье сложилась врачебная династия в пятом поколении?
— В детстве я мечтал стать военным, как многие мальчишки моего времени. Собирался поступать в Морскую академию в Санкт-Петербурге. Но рано не стало отца, а я был единственным мужчиной в семье и решил не уезжать, остался с мамой и бабушкой (а они врачи-гинекологи), и это определило мою дальнейшую судьбу. Дедушка был профессором-гинекологом, заведовал кафедрой, потом бабушка стала ею заведовать, мама — доцент на кафедре. Она брала меня на операции, и я стоял у операционного стола, смотрел, анализировал, запоминал. С тех пор как сам встал у операционного стола с ассистентами, прошло 13 лет.
— За эти годы привыкли к чужой боли?
— К этому невозможно привыкнуть. И здесь очень помогает вера, без нее никуда в нашей жизни. Рутина, усталость могут загнать в депрессию. Именно поэтому большинство врачей, которых я знаю, верующие люди. Онкология — смертельно опасное заболевание. И, безусловно, ты должен иметь собственный щит от морального груза, который на тебя давит. Мой дядя, который меня привел к православной вере, говорил: «Когда тебе кажется, что проблема неразрешима, не знаешь, что делать, куда идти, читай Иисусову молитву. Повторяй ее, и Господь тебя услышит, все будет хорошо». Я следую его совету. После смерти отца, когда мне было 12 лет, я стал ходить в храм, исповедоваться, причащаться. Каждые выходные мы с братом жили на даче, в каникулы — постоянно. Каждое утро у нас начиналось с молитвы, потом завтрак, потом обязательно работа: дрова не напилил — замерзнешь, снег не убрал — не пройдешь. Перед сном — вечерняя молитва. Сейчас стараюсь соблюдать это правило вместе с сыном.
— Вы неоднократно повторяете в интервью, что «именно в духовности лежит одна из вероятных плоскостей развития здравоохранения». Что вы имеете в виду?
— Мы живем в диктатуре цифр, они проникли во все отрасли нашей жизни: показатели качества, количества… Но важно оценивать еще и моральную сторону любого процесса. Операции, которые мы выполняем, их количество и качество должны гарантировать пациенту, что у него все будет хорошо. Доктор должен быть чуток с больным, это важно для борьбы с онкологией. Один из моих учителей Виктор Владимирович Слугарев сказал: «Пациент может простить тебе незнание, но никогда не простит безразличие».
— В поликлинике вы принимаете до 40 человек в день, а потом часами оперируете. Откуда берете силы?
— В такие дни, правда, ноги гудят, но об усталости не думаешь. Когда по 40 человек в день принимаешь, у тебя задача — победить. Такое отношение к делу у меня заложилось в детстве, когда я занимался самбо и футболом. Спорт закаляет, учит выносливости и стремлению к победе.
— Расскажите историю чудесного исцеления, знаю, что в вашей практике такие были.
— Это было на заре моей карьеры. Я был ординатором. К нам пришла молодая пациентка со второй стадией рака шейки матки, это неоперабельный случай. Я видел ее опухоль своими глазами, она была огромного размера. Как выяснилось, она была беременна. По протоколам 15-летней давности, мы должны были беременность прервать и назначить химиолучевую терапию. Но она сказала: «Я посоветуюсь с духовным отцом». И через некоторое время написала отказ от операции, потому что священник не благословил на прерывание беременности. Спустя, наверное, год мы встречаем ее на пороге нашей клиники с ребенком на руках. «Я готова лечиться. Меня благословили». Мы просто боялись начать осмотр, я не мог представить, какая громадная опухоль могла вырасти за это время. Сбежались, наверное, все, кто у нас работал по этому профилю. И что вы думаете, опухоль практически исчезла! Нет, она была, но выглядела маленькой, операбельной. Доктора были в шоке. Мы прооперировали ее, и, надеюсь, она здорова и счастлива.
В этом году у нас была история с нашей коллегой, медработником, у которой во время лечения онкологии развился перитонит. Ее шансы спастись были практически равны нулю. Но она выжила. Когда ее выписали, мы узнали, что многие врачи за нее молились, записки подавали, в храм ходили, свечи ставили. Я сам очень переживал и молился об ее исцелении. И чудо произошло. Наука не может это объяснить.
— Побольше бы таких историй! Согласно данным Минздрава России, число пациентов, наблюдающихся у онкологов, увеличилось, но при этом и выявляемость рака на ранних стадиях достигла рекордных 61,5 процента. С одной стороны, больных становится больше. А побед над страшным диагнозом?
— В большинстве случаев онкология не приговор. Продолжительность жизни онкологических пациентов колоссально увеличилась. Многие опухоли действительно можно радикально вылечить, и пациент больше о них не вспомнит. Что касается раннего выявления, здесь огромный прогресс, но есть важный момент — ответственность пациента за результат лечения и выявления. У нас был замечательный проект, который инициировал наш главный врач Сергей Викторович Гамаюнов. Во время ковида мы через искусственный интеллект проанализировали 10 тысяч КТ одной из наших районных больниц на предмет рака легкого. Выявили несколько опухолей, система обнаружила еще 75 подозрительных КТ, по которым рекомендовано было через три-шесть месяцев повторить исследование. Мы начали обзванивать пациентов и приглашать бесплатно прийти в онкодиспансер. И что вы думаете? Из 75 человек пришли только 22. Были и крайне недовольные пациенты, которые хотели заявление в полицию на нас написать, думая, что им звонят мошенники. Так что диагностика онкологии — это забота и врача, и пациента. Только вместе можно достичь наилучшего результата.
— Какая сегодня самая распространенная онкологическая проблема у женщин?
— Сейчас мы видим пандемию рака молочной железы, потому что многие женщины поздно рожают первого ребенка. Считается, что роды до 30 лет колоссально снижают этот риск.
— Обычно доктора во время приема постоянно смотрят в компьютер, печатают, и времени посмотреть в глаза пациенту крайне мало.
— Это большая проблема нашего здравоохранения. Мы понимаем, что медицина должна быть с добрым сердцем и человеческим лицом, а не только с современными достижениями и технологиями и при этом необходимо оказать помощь как можно большему количеству больных. Но в целом я верю, что совсем скоро онкология будет побеждена и рак перестанет быть приговором.
— Что вы считаете своей самой большой победой над собой и в жизни?
— То, что в большинстве случаев я научился проявлять сострадание. Даже когда устал, когда пациент приходит на прием с агрессией, я понимаю, что это больной человек, у него трагедия. И вся эта агрессия, которая на тебя выливается, — только ее проявление. Часто вспоминаю преподобного Серафима Саровского. Он прошел через монашеские испытания, тяжелые внутренние искушения, страдания, болезни, сохранив в себе смирение и любовь. И подвиг его заключается в борьбе с собой и проявлении милосердия без ожидания награды.
— Можно ли считать милосердие ключевым компонентом этики в медицинской практике?
— Милосердие неразделимо с понятиями «врач», «медсестра». Без любви к людям не стоит идти в эту профессию. Но бывают моменты, когда с пациентом необходимо разговаривать жестко, ради него же. Врач должен чувствовать людей и понимать, с кем и как можно разговаривать. У кого-то душа более ранимая, у кого-то внутри железный стержень, и с таким человеком нужно общаться, как с боевым товарищем. Когда по 40 человек в день примешь, ты уже с порога видишь, какой человек заходит в кабинет.
— Как вы спасаетесь от уныния?
— Молитву Оптинских старцев по утрам читаю. Ее вообще каждому нужно читать перед рабочим днем, чтобы все, что ни случится в течение дня, принимать со спокойной душой и уныние не коснулось тебя.
— Вы боитесь смерти?
— В той или иной мере смерти боятся все. Но я же знаю, что будет дальше. Надо просто подготовиться к тому, что мы рано или поздно предстанем перед Господом и будем отвечать за свои грехи.
— Расскажите немного о вашей супруге, сыне, друзьях.
— В нашей семье единое восприятие мира. Мы стараемся слышать и чувствовать друг друга. Моя жена тоже врач — гинеколог-репродуктолог. Мы всей семьей ходим в храм на службы, любим путешествовать на машине по городам России. В прошлом году ездили в Карелию, много впечатлений. Отовсюду привозим небольшие иконы. У супругов, я считаю, должны быть общие интересы. Многие друзья у меня — врачи. И после работы мы вместе с коллегами стараемся ходить в спортзал. Важно на время отключать мозг. Лучший отдых для меня — смена деятельности.
Беседовала и подготовила печатную версию Ирина Вдовина, шеф-редактор радио «Образ»
При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.